Андрей Звягинцев: аудитория на Западе открыта чужому опыту

Правообладатель изображения: Getty Images

Драма «Нелюбовь» российского режиссера Андрея Звягинцева номинирована на премию «Оскар» как лучшая иностранная картина. До этого фильм получил приз жюри Каннского кинофестиваля.

Предыдущий фильм Звягинцева, «Левиафан», в России восприняли неоднозначно. Некоторые посчитали, что российская действительность в картине изображена слишком пессимистично, и обвинили режиссера в исполнении политического заказа.

«Левиафан» получил ряд престижных западных премий и в 2017 попал в основную программу Каннского фестиваля.

Когда фильм находился на пике популярности, министр культуры Владимир Мединский отметил, что «Левиафан» был создан при финансовой поддержке его ведомства и заявил, что государство больше не будет спонсировать фильмы, снятые по принципу, как он выразился, «Рашка-говняшка».

Вышедшая в прошлом году «Нелюбовь», создание которой, по информации Forbes, частично профинансировал экс-сенатор Глеб Фетисов, не вызвала в России столь крупного скандала.

Однако часть зрителей и критиков называет картину русофобской. В интервью Би-би-си Звягинцев рассказал, почему его картины так по-разному воспринимают в России и на Западе, а также о том, как появилась «Нелюбовь».

Би-би-си: Как возникла идея для сюжета фильма?

Андрей Звягинцев: Летом 2015 года мы натолкнулись на информацию в прессе о том, что уже несколько лет в России существует волонтерское движение «Лиза Алерт». Это был подробный рассказ о том, как они были созданы, как они функционируют, что они совершенно независимы от государства, бесплатно работают на этой ниве.

И вот сама эта история — история создания этого волонтерского движения, и их вклад в общий социальный уклад в стране и в обществе — я убежден, что это в чистом виде примета пробуждающегося гражданского самосознания. Люди осознают свою ответственность перед обществом и самостоятельно выступают в этой связи.

Так что история столкновения с этим материалом и высекла искры, поскольку несколько лет до этого мы долго думали о том, чтобы создать какой-то сценарий, какую-то историю о разводе в семье. О разрыве отношений в семье. Ну и вот эта история с «Лизой Алерт», она конечно высекла дополнительные искры и обогатила сам сюжет.

Би-би-си: Каковы ваши мысли о волонтерском движении, которое находится в таком невероятном контрасте с общей «безлюбовной» картиной в стране?

А.З.: Как я уже госворил, для меня это пробуждение гражданского самосознания, когда общество, наблюдая равнодушие государства, апатию государства по отношению к населению и к гражданам, самостоятельно принимает решение, что нужно что-то делать.

Без сомнения, это невероятно по нынешним временам, потому что ведь они жертвуют своим личным временем и совершенно бесплатно кладут свой досуг — свое время, которое они могли бы посвятить самим себе или своим близким — на алтарь чужой беды. И это беспрецедентно, конечно. Это в чистом виде подвиг сегодняшнего дня.

Правообладатель изображения: Getty Images

Би-би-си: Элементы современных технологий, которые присутствуют в этом фильме, — телефоны, компьютеры — как они влияют на моральную деградацию героев?

А.З.: Мне кажется, эти элементы и наша погруженность в современные технологии, наше сосредоточение на гаджетах и девайсах всего-навсего обнажили эту проблему сосредоточенности каждого на себе самом, на информации, которая нужна только ему, и как бы сказать… Ну, одним словом, на себе.

Эгоистичное поле просто визуализировано было, потому что до этого у человека в руках не было элемента, в который он постоянно погружен, и игнорирует общее. Прежде этого элемента не было, но я думаю, что человеческую природу вряд ли эта штука изменила. Скорее, она проявила какие-то вещи.

Би-би-си: Что васзаставило сделать временем вашего фильма 2012 и 2015 годы — какое значение имеют эти годы?

А.З.: Осень 2012 года — это начало нашей истории, и эпилог истории — это 2015 год. Вот эти два года — это тот самый отрезок на пути, который знаете был ознаменован чем… В 2012 году российское общество, прогрессивная его часть, еще надеялась на какие-то перемены в политическом и социальном укладе. На изменения, на реформы.

Недаром это было движение Болотной площади, протестного движения и так далее. И вот за эти два года, к 2015 году, эти надежды схлынули благодаря тому, что стали завинчивать гайки, власть стала все более жестко реагировать на свободные проявления, и в конце концов это все это закончилось «болотными делами», посадкой людей, которые противостояли и так далее.

А в конечном итоге, зима 2015-го — это самая страшная пора противостояния между соседями — Украиной и Россией. То есть помыслить о том, что мы станем такими заклятыми врагами еще пять лет тому назад, десять, двадцать — это было просто немыслимо, и вдруг вот эта катастрофа, которая разделила два народа.

Би-би-си: Можноли в этом контексте назвать фильм аллегорией России?

А.З.: Это фильм русского режиссера, снятый на русском языке, с русскими актерами, в московских интерьерах. Ясное дело, что это фильм, рассказывающий о России. О российском обществе, без сомнения. Но все-таки эта история мне кажется значительно глубже.

Может быть, это нескромно звучит, но мне кажется, что она все-таки рассказывает о гораздо более широком круге проблем, выходя уже на уровень какой-то универсальной истории.

Мне кажется, это история о людях. Не обязательно о русских людях. На русском материале, на российском материале, но — о людях вообще.

Правообладатель изображения: Alexander Sherbak/TASS

Би-би-си: Фильм для западной публики показывает русских людей холодными, равнодушными, показывает их в довольно негативном свете. Как вы воспринимаете подобного рода перспективу?

А.З.: Нет никаких перспектив. Это частное высказывание одного из авторов. Если посмотреть на общий контекст, то вы встретите в России огромное количество фильмов, которые в самых радужных тонах описывают жизнь человека, живущего в России.

Это просто частное высказывание, это гипербола, это, как бы сказать, поэтическая метафора, предостерегающая от возможного будущего. Рассказывающая о равнодушии, об эгоизме и так далее, и так далее. О вот этих чертах — нравственном, что ли, падении, климате. Духовном климате общества. Но это только одна из граней и не более того.

Би-би-си: Номинация вашей картины на «Оскар» — что это для вас значит?

А.З.: Конечно, это высокая оценка киносообщества. Очень трудно переоценить значение этой премии, то есть самой номинации. Представьте себе, 92 картины, которые были выдвинуты из 92 стран мира. Каждая страна решила, что это ее лучший фильм в этом году, выдвинула на соискание. И из этого огромного списка из 92 картин ты попадаешь в девять, а дальше еще и в пятерку — и побеждаешь.

Разумеется, нет смысла говорить, что «Оскар» — это невероятно важное событие в мире кино, это все знают. Так что это трудно переоценить. Тут какие слова ни подбирай, это все на самом деле ничего не будет значить.

Разумеется, это важная победа для картины и для репутации авторов, создавших ее. Это без сомнения.

Би-би-си: В чем разница в восприятии фильма между западной и российской публикой?

Я бы обозначил ее так: западная публика более открыта. Она открыта к чужому опыту. Она готова увидеть фильм и не реагировать на картину как на отражение ее темной стороны, что ли. То есть в состоянии быть открытой чужому опыту.

Российская аудитория реагирует более жестко.

То есть российская аудитория умудряется увидеть, что зеркало не очень привлекательное. И аудитории не хочется с этим сопрягаться. Не хочет она этот чужой опыт впустить в себя. Другими словами, когда зритель тебе в России говорит: «Зачем вы на Западе показываете нас такими?» — это свидетельствует о том, что аудитория признает, что мы свидетельствуем правду, но просто не хотела бы, чтобы эта правда была доступна для других.

Вот это — основное отличие между восприятием аудитории в России и за рубежом.

Источник: www.bbc.com